Павел Ковтонюк: "После принятия закона о медреформе, автономизация клиники намного ускорится"Эксклюзивное интервью заместителя министра здравоохранения  Павла Ковтонюка об основных этапах медреформы

- Когда Минздрав  опубликует проекты  постановлений, подготовленных для реализации положений закона о медреформе?

- Это произойдет тогда, когда закон будет подписан. Сейчас эти проекты находятся в разных стадиях готовности, большинство на последних стадиях, мы очень быстро сможем их завершить после того, как президент подпишет принятый закон.

- Когда президент может подписать этот закон?

 - Он пока не может его подписать, так как парламент должен рассмотреть проект постановления об отмене проголосованного закона. Мы ожидаем, что проект постановления будет вынесен 6-7 ноября. Таким образом, закон может быть подписан не ранее 20-24 ноября. Думаю, что самый реальный срок - 27-30 ноября или начало декабря.

- Многие эксперты жалуются, что не видели текст закона в редакции, в которой он проголосован.

 - Текст закона будет всем виден после подписания его главой Верховной Рады.

 - Насколько сильно он изменился по сравнению с тем, что было подготовлено ко второму чтению?

 - Он изменился не сильно. В нем появилась только одна существенная правка. Она касается того, что в течение двух лет для финансирования предоставления медпомощи может использоваться и новый механизм оплаты медуслуги, и действующий механизм медицинской субвенции. Т.е. фактически, введен переходный период на 2018-2019 годы.

- Т.е. медучреждение будет использовать два механизма?

- Да, так и будет. Это наш единственных  выход, таким образом у медицинских учреждений сохраняется субвенция, базовое минимальное финансирование. Основные же деньги нужно будет зарабатывать по новым правилам.

В бюджет на первичку на 2018 год заложено 13,28 млрд грн. Мы фактически их  разделим на две части - субвенция на уровне прошлого года, то есть 9-10 млрд  грн, и деньги, которые будут идти через Национальную  службу здоровья Украины (НСЗУ).

- В какой стадии находится НСЗУ?

- Она сейчас находится в стадии подготовки к созданию, мы разрабатываем положение о НСЗУ. Как только постановление о ее создании будет принято, мы объявим конкурс на руководителя.

 - Что будет заложено в положении об НСЗУ?

 - Это  будет  достаточно формальный документ, в котором будут описаны предусмотренные законом функции НСЗУ. По сути, это учредительный документ. 

 - Кто возглавит НСЗУ?

 - Будет объявлен конкурс.

 - Но кого вы бы хотели видеть на этой должности?

 - Я бы хотел видеть на этой должности человека, скажем так, новой формации, можно не из медицины. НСЗУ – это  финансовая организация, она  очень близка к  страховому бизнесу или к казначейству в госсекторе. То есть, чтобы ее возглавлять, не нужно быть врачом. Ну и помимо всего этого нужно быть немного лидером. Лидерские качества будут важны, потому что НСЗУ станет со временем основным драйвером реформы, поэтому ее руководителю недостаточно будет быть только управленцем. В медреформе НСЗУ является одним из краеугольных камней.

 - Сейчас какие-то персоналии, которые обсуждаются в Верховной Раде, в Кабмине, уже есть?

 -  Фамилий нет. Есть только образ, который я уже более-менее сформировал. Когда мы  будем объявлять конкурс, мы не просто будем давать объявление, мы будем  активно мониторить рынок, искать. Возможно, привлечем кого-то из компаний, которые занимаются рекрутингом. Думаю, что это не будет очень быстро.

-  НСЗУ будет работать без главы?

- Она не будет работать без главы. Вопрос в том, чтобы она смогла работать, когда конкурс пройдет, потому, что победителю конкурса нужно будет пройти процедуры, спецпроверку. Мы очень заинтересованы в том, чтобы руководитель НСЗУ начал работать как можно быстрее. В условиях острого дефицита кадров это не простая задача.

- Это дефицит кадров в стране или просто у вас завышенные требования?

- Я думаю, что это все вместе, и дефицит кадров в стране, и недоверие к государству как к работодателю. Мне кажется, что действительно сильные люди, которые себя бы  в этом видели, не готовы начинать бежать с низкого старта. Возможно, в 2014 году  они все побежали бы, но сейчас они очень осторожны. Поэтому мы считаем, что лучше два раза провести конкурс и выбрать достойного человека, чем не угадать, и провалить все. Для НСЗУ цена будет очень высока. Если не заработает НСЗУ, то реформа будет провалена.

- То есть, чтобы остановить реформу, можно затянуть или сорвать конкурс с отбором руководителя НСЗУ?

- Да. Есть группы людей, группы влияния… Минздрав максимально заинтересован в том, чтобы конкурс был как можно более открытым, чтобы все было на виду. Мы заинтересованы в хорошем сильном современном руководителе, в том, чтобы эта  служба развивалась, чтобы в перспективе была лицом здравоохранения. В Великобритании никто не знает министерство здравоохранения, все знают NHS (Национальная служба здравоохранения), в Польше все знают Национальный фонд - они являются лицами своей системы. Тут нельзя ошибаться, это одна из важнейших задач, лучше потратить больше времени, чем ошибиться.

- Какие сейчас существуют  риски для принятого закона и для реформы, кроме ошибки с назначением главы НСЗУ?

- Сейчас, я думаю, что уже ничто не помешает закону быть подписанным и вступить в силу. Этот закон принимался при поддержке президента и большинство фракций его поддержали. Я не думаю, что постановление наших оппонентов наберет голоса. Он будет подписан.

Я думаю, что значительным риском является имплементация закона. 

Тут  есть два  аспекта. Первый аспект – это  наша способность его имплементировать. В принципе, я достаточно уверен в своих силах, хотя я осознаю, насколько это будет тяжело. Команда у нас не большая, но намного больше, чем  была год назад, и союзников у нас сейчас намного больше, чем было год назад. Парламент дал сигнал, что мы готовы к переменам, и нас теперь воспринимают серьезно. Поддержка будет, но будет сложно, потому, что мы делаем то, чего не  делают другие. Это первый, внутренний  риск, но я, по крайней мере, вижу, как им управлять. 

Есть еще второй, внешний риск – это  политическая обстановка и то, что реформа будет проводиться в год перед выборами. Год перед выборами означает, что, во-первых, будет нежелание рисковать имплементацией у внешних политических стейкхолдеров, во-вторых, это то, что называют "раскачивать лодку". То есть наша оппозиция будет еще большей оппозицией, наши сторонники будут нас поддерживать в быстрых и жестких шагах, но будет также часть людей, которые будут хотеть делать  реформу мягче, дольше, отложить, перенести…  Никто не хочет рисковать перед выборами.

Например, поправка о том, что в течение двух лет можно оставлять субвенцию. С одной стороны, она позволила проголосовать реформу. Наши депутаты- мажоритарщики боятся риска для финансирования их округов, и хотят более мягкий переход. Но я убежден, что в реформах лучше двигаться быстрее и жестче. Тем не менее, я надеюсь, что имплементация реформы найдет поддержку.

- И все-таки, начнется ли реформа с 1 января?

- Все ожидают, что она начнется с 1 января, но технически это невозможно сделать.. У нас была стратегия, что закон нужно принять к концу весны, потом к концу лета. Все эти наши призывы строились на планах начать активные изменения с 1 января, но получилось, что закон будет подписан почти в декабре. То есть, даже если бы мы  захотели запуститься с 1 января, это не получится, или мы скомпрометируем реформу. Поэтому все изменения начнутся позже – мы всегда планировали полгода для старта.

Это очень сжатый срок для того, чтобы создать НСЗУ, подготовить нормативку, прокоммуницировать все детали. Каждому учреждению, которое  будет переходить на контракт, нужна будет более детальная разъяснительная информация в мелочах – как договор подписать, как к системе подключиться. Но нельзя было это коммуницировать пока не было закона. Теперь, когда закон есть, для коммуникации нужно время.

Кроме того, нужно принять нормативные акты. Они тоже имеют свой цикл  подготовки, даже если есть политическая воля, все равно нужно какое-то время, чтобы пройти процедуры. Поэтому нам нужно около полугода. Если мы успеем  раньше, то будет хорошо, но сейчас мы исходим из того, что это будет около  полугода. Точные даты я смогу назвать в течение ближайших дней.

- Уже сейчас появляется много информации о том, как заключить договор с семейным врачом. Если нет НСЗУ, нет нормативных актов, то зачем нужны эти  договоры?

-  Хорошо, что есть такой ажиотаж, это значит, что мы готовимся. Я за пациентов не боюсь, они быстро поймут, как найти доктора. Я больше боюсь за врачей и за медучреждения, которым  нужно будет серьезно перестроить механизм работы.

Мы сейчас прорабатываем вариант, при котором доктора «первички» смогут подписать декларации (договора) с пациентами до того, как заработает НСЗУ. А она, в свою очередь, сможет валидировать то, что есть. Это было бы оптимальным вариантом. Нам сейчас нужно некоторое время, чтобы подготовится к такому варианту технически.

- Есть информация о том, сколько заключено контрактов?

- Да, электронная  система уже работает в тестовом режиме. Сейчас в системе несколько сотен пациентов. Они уже начали регистрироваться. Сейчас мы активно  ангажируем туда медучреждения. Тут я не вижу препятствий.

- Вопрос  по сооплате: она будет или нет? Будете ли вы возвращать эту норму в правовое поле? Если да, то в каком виде?

- Вопрос сооплаты это вопрос 2020 года, когда заработает гарантированный пакет  для  всех видов медицинской помощи, то есть когда закон полноценно вступит в действие. Важно понять, что фактически для реформы полноценным началом является 2020 год. То, что будет до 2020 года, это будут элементы реформы, подготовительная работа. Именно с 2020 года станет реальностью программа  медицинских гарантий. Тогда же станет актуальным и вопрос сооплаты. Мы будем готовить к 2020 году какое-то решение по ней, до этого времени в этом нет необходимости.

Мы выберем какой-то вариант, обсудим его с обществом. Наши предварительные  консультации и социологические данные говорят о том, что мы, население, к этому готовы, но в парламенте не нашлось поддержки.

Я думаю, что к 2020 году этот вопрос будет актуализирован, либо в виде  подзаконных актов, либо в виде изменений в закон. Рано или поздно в повестке дня нужно будет создать дизайн этой системы. Вопрос сооплат будет постоянно выпрыгивать, его придется решать при любом правительстве

- Сооплата будет из кармана пациента или из каких-то фондов? Это принципиально разные вещи для тех же депутатов…

Сооплата – это часть стоимости медуслуги, часть тарифа, которую пациент, как сторона отношений, разделяет с государством. Это ответственность пациента, он может найти разные способы как внести свою часть, например, застраховавшись. Да, сейчас у нас рынок частного медстрахования настолько мал, что о нем даже говорить не стоит, но работодатели, тем не менее, уже страхуют своих сотрудников в корпоративных пакетах. Индивидуального страхования почти нет, оно не интересно из-за малого объема рынка. Но, возможно, после внедрения реформы страховщикам станет интереснее индивидуальное страхование.

Кроме того, местная власть может предложить свои социальные пакеты и программы.

- Есть опасения, что гарантированный пакет медуслуг будет слишком мал…

Разговор о гарантированном пакете можно вести в двух направлениях – отбиваться от страхов людей или вести экономический разговор.

Я могу заверить, что с введением гарантированного пакета никакого ужаса не произойдет. У государства хватит денег на то, чтобы покрывать на более-менее хорошем уровне все базовые услуги. Мы сейчас тратим много денег в никуда, поэтому когда мы начнем их считать, денег хватит.

Но, конечно, главный вопрос будет о том, что мы исключим.

Прежде всего, неургентную стоматологию и пластическую хирургию, это мировая практика.

Удаление гландов, скорее всего, войдет в пакет, это острая ситуация, а вот плановая операция по удалению родинки – нет. Все будет зависеть от показаний.

Я хотел бы, чтобы правительство – наше или другое, хотя первый пакет будем разрабатывать мы, чтобы любое правительство достаточно жестко подходило к формированию госпакета, чтобы не давать лишних обещаний, иначе мы никогда не поборем неформальные платежи.

Сейчас важно, что мы должны показать свои возможности заплатить за услуги хорошую, настоящую стоимость, чтобы никто не мог требовать от пациента дополнительной оплаты. В этом случае будет результат реформы, и уже лет через пять у нас будет хороший пакет услуг.

Но если в первый год мы "размажем" госпакет по чуть-чуть на все услуги, и люди продолжат платить из кармана, мы ничего не добьемся ни через пять, ни через 10 лет.

- Как решить вопрос неформальных платежей при условии гарантированного пакета?

- За то, за что государство заплатило, не нужно будет платить ничего и никому. Неформально или формально. Государство оплатило за гарантированную услугу, и пациенты больше не платят. Такой результат нам нужен к 2020 году.

- На ваш взгляд, есть ли сейчас сопротивление главврачей и больниц вторичного, третичного уровня, райбольниц?

- До сих пор был скепсис. Это тоже вид сопротивления, но не вреда, дальше посмотрим.

Я не делю тех, кто может оказать сопротивление или поддержку на райбольницы и областные больницы. Я делю на людей инициативных и безынициативных. Инициативные люди есть и в райбольницах. Например, райбольница в Умани, это отличная больница, которую можно ставить в пример, которая умеет хозяйствовать, считать деньги, умеет быть эффективной и пациентоцентричной, когда пациент становится в центре системы. Я за такие больницы не боюсь, они выиграют от этой реформы.

Но есть и безынициативные больницы. Я вижу сопротивление от тех, кто будет ждать до последнего в надежде, что реформы не будет, что они как-то проскочат. Такие, назовем их "силы" будут пугать закрытием и будут оттягивать реформу до того момента, пока люди действительно останутся без медпомощи. Хотя на самом деле это может произойти потому, что руководители больниц не хотели ничего менять.

Вот это я считаю настоящей оппозицией

Будет ли процесс очищения руководящего кадрового состава медицинских учреждений?

Это сделает рынок. Собственник каждой больницы – местная власть, должна будет задать себе вопрос: мы доверяем этому человеку или нет в новых условиях, когда нужно зарабатывать на больницу, а не просто выбивать и получать? 

Иногда говорят, что мы против децентрализации, но это не так.

Люди до конца не понимают, что такое децентрализация. Децентрализация – это больше полномочий и решений, отданных вниз.

Наша реформа позволяет очень много решений передать вниз. Местная власть получает полную свободу и возможность принимать полный спектр решений относительно своей больницы. Мы как Минздрав вообще перестаем регулировать их больницу. Мы просто покупаем или не покупаем у нее медуслугу, в зависимости от того, насколько хорошо или не хорошо она их предоставляет. Местная власть может распоряжаться своими активами, она назначает главврача и она будет от него требовать, она будет определять, куда развивается больница, сколько там коек, сколько там метров, корпусов.

Возвращаясь к вопросу о кадрах: новая система будет толкать местные власти к тому, чтобы они обновляли свои кадры. Если они этого не будут делать, они будут нести ответственность перед людьми, которые там живут.

Будут ли меняться лицензионные условия и условия аккредитации медицинских учреждений? 

Да. К началу реформы, к 2018 году мы изменим лицензионные условия для первички. Для стационаров тоже изменим, но это будет ближе к 2020 году.

Но самое главное изменение – это переход в автономный статус, статус коммунального неприбыльного предприятия. Если медицинское учреждение не перешло в статус неприбыльного коммунального предприятия, оно не сможет работать с НСЗУ, не сможет заключить с ней договор и должно будет с 2020 года искать себе другие источники финансирования, кроме бюджета. 

- Механизм перехода в неприбыльное предприятие уже готов?

- Он существовал и ранее, он не меняется. Такой переход делается решением местных советов, принятием устава и назначением директора.

Мы сейчас собрали всю информацию в одни методические рекомендации по такому переходу, и распространяем их в помощь местной власти и руководителям больниц.

- Когда заработает закон об автономизации клиник, который был принят в апреле?

- Я думаю, что сейчас, после принятия закона о медреформе, автономизация клиники намного ускорится, потому что руководители больниц и местные власти понимают, зачем она нужна. Раньше, до принятия закона о государственных финансовых гарантиях, когда не менялось финансирование и все жили за счет медсубвенции, в автономизации не было смысла. Тем более, что дед-лайна в законе об автономизации, даты, до которой все это нужно сделать, не было. А теперь у клиник появляется четкое понимание того, что они просто не смогут иметь договор с НСЗУ и получать деньги за услуги. Конечно, деньги у них еще есть до 2020 года, но процесс автономизации придется ускорить.

- Часто говорят об отсутствии подзаконных актов к закону об автономизаии… 

- От таких подзаконных актов возможность провести автономизацию не зависит. Они не являются пусковым механизмов для процесса автономиазации. У местных властей всегда было право и инструменты, чтобы перевести клиники в статус неприбыльного предприятия.

Мы же хотим разработать подзаконные акты, которые не только позволят усовершенствовать процедуру автономизации, но и позволят работать закону о государственных финансовых гарантиях предоставления медуслуг и лекарственных средств, а также примем вспомогательные нормативные акты, например, методику расчета стоимости медуслуги. Эта методика больше нужна для работы с НСЗУ, чем для автономизации, если нет НСЗУ и нет государства-заказчика, то эта методика не нужна.

Для автономизации будет подзаконный акт о разделении функций и полномочий директора и главврача, будет порядок конкурса на должность директора, но сама процедура переведения из одного статуса в другой уже есть и  для этого не нужны подзаконные акты.

Как наладить коммуникацию с медиками в регионах?

Я думаю, что сейчас, после принятия закона коммуникация наладится. Раньше, мы использовали, в основном коммуникацию через неформальные каналы, через медиа, общественные организации.

Наша официальная вертикаль была достаточно инертна, потому, что она привыкла работать на исполнение принятых нормативных актов. Наша вертикаль – местные департаменты здравоохранения достаточно вяло воспринимали идеи. Они ничего не понимали, не смотря на то, что законопроект был готов уже полгода назад, и его можно было хотя бы прочитать.

Но как только проект стал законом, это сразу стало интересно. Я думаю, сейчас эта формальная вертикаль активнее включится, закон нужно будет исполнять, пойдут  протокольные поручения, приказы, и все в нем разберутся.

Насколько судьба действующей команды Минздрав  зависит от успеха имплементации медреформы?

Это наше политическое обязательство, на который нам выдали мандат. Мы пообещали, что мы будем делать реформу.

Если все провалится, то наш мандат на этом и закончится. Поэтому ставки очень высоки, я воспринимаю все очень серьезно. Правда, есть еще несколько способов, чтобы нас отсюда "уйти", например, при смене правительства во время выборов. 

Когда можно будет понять, провалилась реформа или нет?

Я думаю, что мы увидим это явно в конце 2018 года, хотя некоторые сигналы мы поймем раньше.

Я думаю, что если мы провалим создание НСЗУ, если не сможем платить по новому принципу, если будет затягивание в старые механизмы, дополнительные переходные этапы, это поставит под вопрос всю реформу. Я, как человек ответственный за техническую имплементацию, могу сказать, что без динамики ничего не будет. Если пойдут "пилоты" и "обсуждения", то все остановится.

http://interfax.com.ua